ОБРАЗОВАНИЕ И НАУКА

Рейтинг российского высшего образования

Аудиозапись программы "Разворот" на радиостанции Эхо Москвы. Приглашенный гость: Исак Фрумин, научный руководитель Института развития образования, координатор социальных проектов российского представительства Всемирного банка. Ведущие: Ирина Меркулова, Тихон Дзядко. Передача от 13.11.2008.

Прослушать передачу:
Текст передачи:

Т. ДЗЯДКО: У нас в гостях Исак Фрумин, научный руководитель Института развития образования, координатор социальных проектов российского представительства Всемирного банка. Добрый день.

И. ФРУМИН: Добрый день.

Т. ДЗЯДКО: Мы говорим о рейтинге российского высшего образования, что из себя эти рейтинги представляют, что должно нас обнадеживать, что выглядит плачевно?

И. МЕРКУЛОВА: Насколько наше образование выше?

Т. ДЗЯДКО: Да. Давайте сразу с места в карьер. Эти рейтинги показывают, что все плохо?

И. ФРУМИН: Международные рейтинги появились относительно недавно. И они относятся не ко всем университетам сразу, а к довольно специфической группе университетов, которые называются исследовательскими университетами. Я должен прояснить несколько важных вещей. Высшее образование действует на трёх рынках: на рынке знаний технологий, на рынке сверхвысоких или высоких квалификаций и на рынке массовых квалификаций. Первые два рынка очень тесно связаны, если у тебя высокая квалификация, ты вовлечен в циркуляцию знаний и технологий.

Есть группа университетов, которые специально заточены под эти два первых рынка. Они называются исследовательскими университетами, это неофициальное название. Международные рейтинги касаются их. Не существуют международных общепризнанных сравнений ВУЗов, которые дают массовые квалификации.

И. МЕРКУЛОВА: Иными словами, если нет ВУЗа в рейтинге, это ещё ни о чем не говорит, правильно?

И. ФРУМИН: Это говорит о том, что это не исследовательский университет. Это говорит о том, что там, скорее всего, те квалификации, которые люди получают, не все из них отвечают самым последним достижениям науки и техники, но он вполне может производить хороших врачей, учителей.

И. МЕРКУЛОВА: Возьмём в качестве примера МГУ им. Ломоносова. Например, свежая новость. Британская «Таймс» опустила МГУ на 183 место. Это о чем говорит?

И. ФРУМИН: Я бы здесь уточнил. В 2007 году в рейтинге газеты «Таймс» МГУ им. Ломоносова был на 231 месте. Он поднялся в этом рейтинге аж почти на 40 мест и это неплохой… Даже почти на 50 получается. Это неплохая динамика, хотя, конечно, жалко, что он не в первой десятке или хотя бы не в первой двадцатке, где уже появилось два китайских университета.

Поэтому мне кажется, что это серьёзный сигнал для МГУ им. Ломоносова задуматься о том, как этот университет представлен в мировой сети высоких квалификаций и передовых знаний.

Т. ДЗЯДКО: А с чем это связано, что… понятно, что приятно подняться на 50 позиций, но это всё равно 183 место, в чём причина такого отставания? Наших ВУЗов нет в пятерке, десятке, двадцатке.

И. ФРУМИН: Коллеги из МГУ сказали бы Вам, что это связано с тем, что показатели, которые там применяются, нерелевантны для российских университетов. И обязательно бы сказали, что там применяется показатель количества Нобелевских лауреатов. Они ошиблись бы, потому, что этот показатель важен для другого, Шанхайского рейтинга. А в рейтинге газеты «Таймс» этого нет. Но очень важную роль играет рейтинг цитируемости учёных, их международной цитируемости. И здесь коллеги бы сказали, что они не публикуются так много на английском языке, поэтому не так много ссылок.

И. МЕРКУЛОВА: А научная работа в МГУ ведется? Мы все знаем, что на Западе университет – это центр научной мысли. У нас что-то подобное происходит?

И. ФРУМИН: Как раз МГУ и Санкт-Петербургский университет, и московский ФизТех – это университеты классически исследовательские. Что произошло в России? АН отделилась от университетов. Есть такой чудный город Томск, и там есть замечательные университеты, созданные до революции. Там возникло несколько очень сильных научных школ. И что сделала советская власть? Она совершила некоторое интересное действие, рациональное в короткой перспективе: она самых сильных учёных вывела и создала Томский Научный Центр АН.

Но в результате в университетах наука ослабла. Так вот, МГУ к этой категории не относится .МГУ имеет тесные связи с АН, имеет собственные исследования. Но не на всех факультетах. Если мы посмотрим на рейтинг МГУ в области естественных и математических наук, он в первой 50-ке. МГУ тащит назад просто довольно большое число с международной точки зрения слабых факультетов, где ведутся слабые исследования, которые не включены в международные рейтинги. Изобретают собственную социологию.

И. МЕРКУЛОВА: И какой мы можем сделать на основании этого вывод? Что с нашей Высшей школой происходит?

И. ФРУМИН: Не вообще с Высшей школой, это не совсем даже элитный сектор, происходит очень простая вещь. Наши университеты, которые претендуют на звания исследовательских, они, к сожалению, исторически оторваны от франтира передовых исследований. И теперь важнейшая задача, мне кажется, и это серьёзная проблема для АН, как их соединить. Иначе наши талантливые ребята будут уезжать продолжать обучение. Они будут получать хорошее бакалаврское обучение, а дальше будут уезжать получать магистратуру и аспирантуру за рубеж.

И. МЕРКУЛОВА: А что нужно сделать для этого? Не только же в деньгах дело.

И. ФРУМИН: Надо очень честно на эту ситуацию посмотреть. Скажем, в Высшей школе экономики зав. кафедрой Лев Львович Любимов, очень известный профессор, говорит: «Мы в социально-экономических науках начинаем не с нуля, а с минусовой отметки. И в этом смысле нам надо очень много и интенсивно учиться в социально-экономических науках, включиться в сети современных знаний, в партнерство». Кстати, МГУ потихонечку двигается в этом отношении.

Мне сегодня рассказали коллеги из США, что создана совместная программа МГУ и хорошего университета в Штатах. Даже в Гарварде 30% преподавателей откуда-то приехали. Они не американцы. И для них в этом нет никакой проблемы. Как пекинский университет, который лежал в руинах после Культурной Революции, как он прорвался в рейтинг? Он послал массу своих перспективных преподавателей учиться в самые передовые места.

И. МЕРКУЛОВА: Но они же потом вернулись.

И. ФРУМИН: Вернулись. Но им были созданы специальные условия.

Т. ДЗЯДКО: Чего же у нас не создают?

И. ФРУМИН: Я думаю, не создают, потому что есть некоторая успокоенность. Приезжаешь в какой-нибудь университет, тебе начинают рассказывать, что здесь кто-то работал в прошлом веке, а на вопрос, что они делают сейчас, отвечают, что очень много заделов, но, к сожалению, по таким-то причинам денег не дают, и ничего не происходит. Я думаю, что здесь надо честно посмотреть на ситуацию, очень жестко выделить приоритеты, там, где есть шанс – резко усилить свое присутствие на мировом рынке знаний и технологий, и туда вложиться.

А поддерживать всех равномерно, в том числе тех, кто сами пишут книжки и сами их потом и читают, или заставляют своих студентов читать – это просто потеря денег.

И. МЕРКУЛОВА: Кстати, по поводу качества образования. Задает вопрос Алексей, ассистент биофака МГУ: «Чудовищно упал, даже в МГУ, этот уровень. И 183 – это реальное место. Нет оборудования и людей».

И. ФРУМИН: Алексей только подтверждает, что я говорю. Здесь есть серьезная проблема. Я был в одном университете с хорошими традициями. Им сейчас дали много денег. Они купили суперкомпьютер. Это дорогущая штука. Он используется 20% времени, потому, что это всё равно, что тебе прописали две таблетки, а ты пьешь по одной. Это просто не поможет. В этом смысле нужны радикальные меры по концентрации усилий. Надо понять, что рынок талантов – это мировой рынок.

И здесь придется за них платить столько же, сколько за них платят в других местах. Иначе мы останемся без них.

Т. ДЗЯДКО: Все опять упирается в финансирование?

И. ФРУМИН: Нет. Все упирается в приоритеты финансирования. Понимаете? Просто финансирование в последние годы ВУЗов существенно усилилось. Но я привожу еще раз этот пример с изданиями. У меня есть несколько знакомых ВУЗов, я часто езжу по региональным университетам. Приезжаешь, у них резко выросло число публикуемых монографий. Вот радость какая! Но оказывается, что они купили издательский комплекс и сами активно печатают то, что сами пишут. Это не дело.

И. МЕРКУЛОВА: Я хочу напомнить номер смс +7-985-970-45-45. Здесь вот реплика Николая: «Наука в России умерла в прямом и переносном смысле. Публиковать нечего, вот они и цитируют нас. Может уже все уехали и нет смысла даже адресно финансировать какие-то направления и проекты?»

И. ФРУМИН: Я с этим бы не согласился, потому, что есть направления, например, Московский математический журнал – один из престижных журналов, в котором престижно публиковаться и зарубежным ученым. Есть ряд направлений в других науках. Но нельзя не признать то, что мы очень часто оцениваем наши достижения не по гамбургскому счёту. Здесь вопрос в значительной степени о честности перед самими собой. Где у нас действительно есть потенциал для прорыва, его надо очень честно определять, без всяких проблем с гордостью.

А в каких-то вещах надо говорить, что у нас есть отставание, и там надо резко учиться и рассчитывать на такой в перспективе замечательный ресурс, как наши талантливые дети и молодежь.

И. МЕРКУЛОВА: Но если мы будем, я грубо говорю, платить только за перспективные проекты, то получается, что все остальные просто тихо скончаются.

И. ФРУМИН: Я бы в таких тонах не говорил. Они, эти коллеги, уважаемые профессора, которые публикуют для себя и пишут для себя, они и аспирантов готовят для себя, они не умерли до сих пор. А денег на науку они и так много не получают. Речь идет о концентрации средств на поддержку научных исследований.

И. МЕРКУЛОВА: Не кажется ли Вам, что очень много университетов в стране. Что ни бывший институт – то университет. Может некую селекцию провести?

И. ФРУМИН: Я всегда думаю, что какая-то селекция сверху никогда не работает как следует. Скажем, в Штатах нет такого, чтобы пришли и прибили на стенку «Национальный Исследовательский университет». Нет такого. Все просто знают, что этот университет очень энергично работал, чтобы собрать у себя самых талантливых, привлекать гранты. И в этом смысле всё происходит некоторым разумным и естественным образом. Плохо, что у нас очень много структур называются университетами, таковыми не являясь. Но по большому счету, не надо, чтобы у нас все ВУЗы были исследовательскими университетами. Очень важно, чтобы и массовое образование было приличным.

Я бы не стал по этому поводу особо переживать. Мне кажется, что массовое образование массовых квалификаций у нас не вполне упало. И нет такой прямой задачи сокращать ВУЗы. Есть задача обеспечивать это качеством, вводить какие-то повышенные критерии. Те, кто не пройдут – те не пройдут. А чтобы поставить задачу оставить 200 ВУЗов и сделать это как лотерею – это несерьезно.

И. МЕРКУЛОВА: Министр Фурсенко говорил, что будет сокращаться количество ВУЗов.

Т. ДЗЯДКО: Мне очень понравилось, как Вы говорите, что не вполне упало. Эта фраза предполагает, что вскоре будет окончательное падение.

И. ФРУМИН: Нет. Дело в следующем. Я думаю, что А.А. Фурсенко можно истолковать несколько иначе.

И. МЕРКУЛОВА: Чего уж тут истолковывать! По-моему яснее ясного.

И. ФРУМИН: Что имелось в виду? Надо повышать лицензионные требования так, что сейчас удовлетворяют ВУЗов 200. Так делается во многих странах. И дальше дается период, три года, остальным ВУЗам. Если через три года они не выйдут на эти уровни, у них отберут лицензию и аккредитацию. Проблема с нашими ВУЗами в том, что они имеют государственную лицензию и аккредитацию. Это ответственность гражданина, куда идти. Есть у нас такой чудный британский университет дизайна. Он не имеет никакой лицензии российской. У них нет никаких проблем ни с качеством образования, ни с абитуриентами.

И. МЕРКУЛОВА: А документы, которые выпускники получают, они признаются?

И. ФРУМИН: А скажите, если бы к вам на «Эхо Москвы» пришел устраиваться человек и принес бы диплом государственного образца из подмосковного города, а потом бы к вам пришел человек, который бы сказал, что у него нет диплома российского государственного образца, но у него есть список курсов, которые он прослушал в филиале американской школы журналистики в Москве. Я думаю, что вторым кандидатом вы бы больше заинтересовались.

И. МЕРКУЛОВА: Совершенно не факт. Нужно смотреть, как говорит Венедиктов.

И. ФРУМИН: Конечно! Вы бы посмотрели в любом случае на то, что он делает. Вы правы совершенно. Бумажка сейчас на работодателей производит очень мало впечатлений. Есть несколько ВУЗов, я могу с гордостью сказать, что диплом «вышки»… Мы разговаривали с работодателями. Диплом физтеха, например. Когда ты приходишь с таким дипломом, то работодатель знает, что ты прошёл через огонь, воду и медные трубы. Что тебя пытались исключить, тебе давали столько задач, сколько не может нормальный человек решить.

И. МЕРКУЛОВА: Я думала, Вы скажете «тебя пытали».

И. ФРУМИН: Да. Но ты выжил. Поэтому они могут не смотреть, что он делает. Но это редкий случай. В другом случае просто бумага на работодателя никакого впечатления не оказывает.

И. МЕРКУЛОВА: А за рубежом российские дипломы какую-то роль играют?

И. ФРУМИН: Смотря какие. С московским физтехом, конечно, играют. У него замечательная репутация.

Т. ДЗЯДКО: А их много, российских ВУЗов, которые котируются за рубежом?

И. ФРУМИН: Нет, не много. И, кроме того, все равно ведь, ты показываешь, что у тебя есть диплом, а дальше ты сдаёшь экзамены вступительные. И по большому счету результаты экзаменов и собеседование и играют роль. Когда говорят, что российские студенты все замечательно сдают, это не так. Есть масса тех, кто плохо сдает эти экзамены.

Т. ДЗЯДКО: Мы все время говорим, что из России уезжают работать и учиться за рубеж. А как обстоит дело с приездом иностранцев для получения образования?

И. МЕРКУЛОВА: Мы не берем специфические ВУЗы.

И. ФРУМИН: Мы можем брать и специфические ВУЗы. Везде ситуация ухудшается. Мы проигрываем конкуренцию. Их становится все меньше и меньше. Сейчас 1,3 среди иностранных студентов, включая СНГ. Это очень низкие цифры. И даже Китай скоро начнет нас опережать. Если не по доле, то по абсолютному числу иностранцев. Это связано с тем, что наши ВУЗы до сих пор рассматривают приезд иностранцев, как возможность заработать на этом. Мало кто знает, что наши ребята, которые учатся в магистратуре и аспирантуре США, я не знаю точных цифр, но значительное их число не платят за обучение.

Потому, что они экспортируют мозги. Наличие иностранных студентов в ВУЗе даёт особый опыт тем, кто учится сейчас, это интересная, поликультурная обстановка. Ты лучше начинаешь понимать мир. И поэтому американские университеты гоняются за студентами по всему миру, доплачивают им. Не только американские. К сожалению, мы пока этого ещё не поняли. У нас нельзя. Просто закон запрещает пригласить иностранца с дальнего зарубежья, и платить нашу стипендию, даже наши 3 тысячи рублей.

Поэтому мы устанавливаем цены. Цены у нас не маленькие. С какой стати они к нам поедут, когда на альтернативных рынках ситуация лучше?

И. МЕРКУЛОВА: Родион задает вопрос: «Как Вы относитесь к ЕГЭ? И вообще, не похоронит ли это образование российское?»

И. ФРУМИН: ЕГЭ – это была последняя возможность спасти российское образование. Есть такое слово меритократическая мера. [(от лат. meritus - достойный и греч.kratos - власть; букв. - власть наиболее одаренных)] Это означает, что это мера, ориентированная реально и честно на отбор лучших. Да, конечно, есть какая-то прослойка в 0,5% самых талантливых, которые вообще экзамены могут не сдавать. Они решат одну задачу и их надо принять. Такие люди проходят через олимпиады.

А вообще, во всем мире работает эта схема и помогает лучшим учиться в лучших местах. Количество иногородних студентов в «вышке» увеличилось в четыре раза, благодаря ЕГЭ. К нам приезжают ребятишки из каких-то таких мест! Они там сдали – и прошли. И они поэтому спокойно едут в Москву.

И. МЕРКУЛОВА: Вы знаете, мой учитель физики говорил, что задача школы – научить думать. Не зазубривать, как нам предлагает ЕГЭ, а думать. Нет ли здесь какого-то противоречия?

И. ФРУМИН: Ваш учитель физики, наверняка, прежде чем учить вас думать, как осину ветер, тряс вас, чтобы вы повторяли формулы. Я уверен, что формулы он требовал.

И. МЕРКУЛОВА: Тряс – это даже не то слово.

И. ФРУМИН: В защиту ЕГЭ. Там есть две части. Одна проверяет, как вы зазубрили, а вторая – как вы думаете. Есть там проблемы, безусловно, с этими тестами. Но по большому счету это не мешает учить думать. Но это позволяет не пускать в ВУЗы тех, кто вообще ни черта не знают.

Т. ДЗЯДКО: Если я правильно понимаю, эти результаты ЕГЭ, в частности, по русскому языку, они были какие-то удручающие.

И. ФРУМИН: Впервые потому что. Неча на зеркало пенять, если рожа крива. Мы просто узнали, как обстоит дело. У нас такие стандарты образования, что четверть нашего населения выходит, совершенно их не освоив. Это очень плохо, что у нас такие завышенные стандарты.

И. МЕРКУЛОВА: А они завышенные?

И. ФРУМИН: Я думаю, что завышенные. Это ненормально, когда четверть выпускников им не удовлетворяют.

И. МЕРКУЛОВА: Может быть, выпускники виноваты?

Т. ДЗЯДКО: Неча на зеркало пенять…

И. ФРУМИН: Здесь оба эти фактора работают. Ну, это длинная история.

И. МЕРКУЛОВА: Больше всего в этом мне нравится некое шельмование, когда ты получаешь 2 на ЕГЭ, а тебе ставят 3.

И. ФРУМИН: Сейчас, кстати, это собираются исправить. ЕГЭ будет только для тех, кто хочет учиться дальше. А если ты хочешь просто получить аттестат, что ты прослушал, сидел и не собираешься дальше учиться ,то ты не будешь сдавать этот тяжелый экзамен.

Т. ДЗЯДКО: Вы думаете, что эти все волны противоречия ЕГЭ перешагнет?

И. ФРУМИН: Я думаю, что все это войдет в нормальное русло. Это не решит проблем нашего образования, но это хоть немножко оздоровит ситуацию с тем, кто приходит в ВУЗы.

И. МЕРКУЛОВА: Здесь еще один вопрос, который возвращает нас в реальность. «Специальности экономист и финансист популярны в России, но оказалось, что ни у кого нет рецептов по выходу из кризиса. Почему же они так плохо подготовлены?» - Ирина из Москвы.

И. ФРУМИН: Экономика – это же такая штука, она почти как климат. Её можно изучать, но управлять ею сложно.

И. МЕРКУЛОВА: А прогнозировать же можно что-то?

И. ФРУМИН: Можно прогнозировать. И были люди, которые прогнозировали. Нынешний Нобелевский лауреат, один из тех, кто критиковал экономическую политику, заканчивающейся американской Администрации. Мы посмотрим на то, как наша страна будет выходить из кризиса. И от качества нашей экономической науки и того, как к ней будут прислушиваться, зависит, успешно она выйдет или нет.

И. МЕРКУЛОВА: Спасибо.

Т. ДЗЯДКО: Спасибо Вам. Это был Исак Фрумин, научный руководитель Института развития образования, координатор социальных проектов российского представительства Всемирного банка. Мы говорили о российском образовании.

Источник: Эхо Москвы


АСПИРАНТУРА - ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

Ученые степени и звания: кто есть кто

Автор: эксперт Борис Aбpaмoвич Paйзбepг, доктор технических и экономических наук, профессор, главный научный сотрудник Института макроэкономических исследований при Министерстве экономического развития и торговли РФ.

Ученые степени и звания кто есть кто Слово «ученый» как и множество других в нашем стареющем лексиконе, не успевающем трансформироваться и следовать за жизненными переменами в обществе, давно потеряло изначальный смысл. По логике «ученый» означает «обученный», «насыщенный знаниями». Согласно «Толковому словарю живого великорусского языка» Владимира Даля ученый — это тот, «кого учили, выучили», а ученость есть «состояние, качество ученого человека, основательное знание наук, полное изучение их».

Ныне же, говоря «ученый», мы понимаем под этим человека, творящего науку, создающего, открывающего новые знания и научные истины, обладающего ученой степенью, защитившего диссертацию. По большому счету смысл слова «ученый» становится более доходчивым, когда оно дополнено эпитетами «сложившийся», «известный», «выдающийся», «с мировым именем».

Такие эпитеты поневоле наводят испуг, окружают термин «ученый» ореолом недоступности для рядового смертного, учившегося «чему-нибудь и как-нибудь». Не следует отчаиваться и воспринимать, скажем, смысл словосочетания «известный ученый» буквально, как известный всей стране, а то и миру. Ведь можно обладать известностью в гораздо меньшем масштабе, например в пределах института, университета, а то и факультета. А можно и вообще руководствоваться распространенным поведенческим рецептом: «Главное — не быть, а казаться!» Казаться, называться ученым намного проще, чем быть им по существу. Этим повсеместно пользуются люди, которым носить мантию ученого в виде степени и звания гораздо важнее, чем быть истинным ученым.

С позиций статистики ученым вправе называться любой гражданин, творчески работающий в науке. Но не забывайте еще одну важную истину: «Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек». Тем более в обществе, занимающем не последнее место в мире по уровню формализма, бюрократизма. Итак, хотите считаться ученым — предъявите справку о том, что вы и есть ученый. Такими справками являются дипломы и аттестаты, свидетельствующие о наличии ученой степени или звания. Так что вначале предстоит разобраться в этих самых степенях и званиях, наличие которых подтверждается документально уполномоченными на то органами научной власти.

Поведаем о системе ученых степеней и званий. Согласно утвержденному единому реестру ученых степеней и званий в России введены две ученые степени: первичная — кандидат наук и более высокая — доктор наук. Каждого кандидата наук можно считать, следуя меткому выражению В. Высоцкого, «кандидатом в доктора». Но в отличие от кандидатов в члены КПСС, которые через год сплошь становились членами, далеко не каждый кандидат наук проникает затем в доктора. Только, примерно, каждый десятый. Остальные так и остаются на всю жизнь кандидатами. И период кандидатского стажа составляет не год, а обычно от 5 до 25 лет. Кандидатов, как и вино, надо определенное время выдерживать, поэтому на тех из них, кто стремится получить ученую степень доктора наук, не побывав до этого несколько лет в кандидатах наук, смотрят косо решающие их научную судьбу престарелые доктора наук, ходившие в кандидатах много лет.

В принципе ученая степень присуждается на основании публичной защиты диссертации соискателям соответствующей степени. О том, что есть диссертация и что такое ее защита, сказано в последующем изложении.

Формально, согласно установленным правилам, ученая степень кандидата наук присуждается диссертационным советом, т. е. специализированным советом, которому предоставлено право принимать к защите диссертации на соискание соответствующей ученой степени. А вот ученая степень доктора наук присуждается только Высшей аттестационной комиссией (ВАК) на основании ходатайства диссертационного совета, принятого после успешной защиты диссертации на соискание ученой степени доктора наук на диссертационном совете, уполномоченном принимать к защите докторские диссертации (докторском совете). Докторские советы обладают правами принимать к защите и докторские, и кандидатские диссертации. Но и в процессе получения ученой степени кандидата наук ВАК обойти не удается. Заветный кандидатский диплом можно получить только после контрольной проверки в ВАК аттестационного дела, представляемого туда на рассмотрение диссертационным советом после защиты.

Итак, ученая степень и диссертация связаны теснейшими узами. Чтобы обрести ученую степень кандидата или доктора наук, надо вначале подготовить и защитить диссертацию, а это как-никак объемный научный труд, содержащий от 100 до 350 страниц текста. Можно ли не писать многолистную диссертацию и все же на законных началах заполучить ученую степень? Оказывается можно, хотя и не совсем просто. Согласно положению о присуждении ученых степеней докторская диссертация может быть выполнена в виде научного доклада, представляющего краткое обобщенное изложение результатов проведенных соискателем исследований и разработок. В положении о такой возможности сказано следующим образом: «Диссертация на соискание ученой степени доктора наук в виде научного доклада представляет собой краткое обобщенное изложение результатов проведенных исследований и разработок, известных широкому кругу специалистов». Доклад должен быть подкреплен совокупностью ранее опубликованных соискателем в соответствующей отрасли знаний научных работ, имеющих большое значение для науки и практики. Редко кто из соискателей идет по такому нетривиальному пути. Надо иметь много публикаций, быть известным еще до присуждения ученой степени и идти непроторенным, а значит, и более рискованным путем.

Получив некие первичные сведения об ученых степенях, перейдем к ученым званиям. В России согласно единому реестру ученых степеней и званий, утвержденному в 2002 г., предусмотрены следующие звания:

а) доцент по специальности согласно номенклатуре специальностей научных работников или по кафедре образовательного учреждения;

б) профессор по специальности или по кафедре.

Система ученых званий более запутана, чем система ученых степеней. И не только потому, что различают звания по специальности и по кафедре, но еще и потому, что степени как бы только научные, а звания — они и научные и педагогические, преподавательские. Ученые степени присуждает по сути только ВАК, а всяческие научные звания — и ВАК, и Министерство образования, и Российская Академия наук. Не ставя своей целью систематизировать склонные к тому же изменяться сведения об ученых званиях, мы касаемся их лишь в стремлении разграничить понятия «ученая степень» и «ученое звание», предотвратить часто наблюдаемую путаницу в этом отношении.

Говоря об ученых званиях, следует различать звание по должности или просто занимаемую должность от ученого звания, которое можно иметь, не занимая аналогичную должность. Так, можно занимать должность профессора или доцента, не имея соответствующего звания, подтверждаемого наличием аттестата. Но можно обладать званием профессора или доцента, иметь соответствующий официальный аттестат и работать в должности управдома, а то и вообще не работать. Об этом приходится писать не только из чувства сожаления к профессорам со званием, работающим, увы, не профессорами, а в должности чуть пониже. Дело еще и в том, что работающим в должности профессора, но не имеющим такого ученого звания, свойственно именовать себя профессорами, хотя в действительности они лишь занимают профессорскую должность. Любопытно, что военные в этом отношении более скромны — полковник, занимающий генеральскую должность, не называет себя генералом до тех пор, пока не получит генеральское звание.

Надо знать, что наряду с подкрепляемыми аттестатами званиями «доцент», «профессор» существуют чисто должностные звания, не связанные непосредственным образом с присвоением ученого звания. В то же время, чтобы занимать в научно-исследовательском или учебном учреждении должность научного сотрудника (младшего, просто научного, старшего, ведущего, главного), желательно, а иногда и обязательно обладать учеными степенями и званиями. Ученые звания устанавливаются для научных и научно-педагогических кадров по критериям государственной системы аттестации.

Ученое звание доцента присваивается работникам научных организаций за научно-исследовательскую деятельность и работникам высших учебных заведений за научно-педагогическую деятельность.

Ученое звание профессора присваивается работникам высших учебных заведений и научных организаций за научно-педагогическую деятельность и подготовку аспирантов.

Лицам, которым присвоены ученые звания, выдаются соответствующие аттестаты, которые, по аналогии с дипломом кандидата или доктора наук представляют официальные «справки» о причастности к миру ученых.

Возникает правомерный вопрос: «Зачем и кому нужны эти хитрые двойные признаки, двойное измерение учености: по степеням и званиям?» Самый естественный ответ звучит, на наш взгляд, так: «Все существующее в мире разумно. Значит, так надо. Что же касается хитростей, то в науке без хитростей нельзя. Без знаний иногда можно, а без хитростей никак нельзя».

Так что лучше не тратить попусту мыслительную энергию, а окончательно разобраться в том, чем отличаются ученые степени от ученых званий. Ибо в целом, как ясно из предыдущего изложения, система ученых степеней и званий настолько запутана, что, попытавшись разобраться во всех деталях, запутываешься еще более.

Итак:

1. Ученые степени присуждаются в результате защиты диссертаций, а ученые звания присваиваются по результатам научно-педагогической деятельности. Порядок и процедура «присуждения» и «присвоения» различаются. Желающий получить ученую степень соискателя доказывает наличие у него оснований к тому на «суде» в виде диссертационного совета, принимающего первичное решение о присуждении искомой степени на основании защиты диссертации. Ученое звание присваивается уполномоченными на то органами на основании ходатайства, свидетельствующего, что претендентом на ученое звание выполнены необходимые для этого условия.

Крайне желательно, сказал бы, даже обязательно не смешивать слово «присуждаются», относимое только к ученым степеням, со словом «присваиваются», относимым только к ученым званиям. Это часто встречающаяся ошибка, присущая, увы, даже тем, кто уже стал ученым. Подобная ошибка свидетельствует либо о лингвистической неаккуратности, либо о низкой научной культуре. В обыденной жизни точно так же смешивают слова «представить» и «предоставить», имеющие, разный смысл. Кстати, если в отношении научного работника возбуждено ходатайство о присвоении ему ученого звания, то принято говорить, что он представлен к ученому званию. А вот к ученой степени не представляют, ее, как ясно из предыдущего изложения, присуждают уполномоченные диссертационные советы либо специальные комиссии по результатам защиты диссертаций.

2. О наличии ученой степени свидетельствует диплом кандидата или доктора наук, а о наличии ученого звания — аттестат доцента, профессора. Так что справки называются по-разному.

3. Обычно присвоению ученого звания старшего доцента предшествует присуждение ученой степени кандидата наук, а присвоению звания профессора — присуждение ученой степени доктора наук, т. е. надо вначале получать степени, а затем адекватные им звания, в связи с чем чаще всего степень приобрести сложнее, чем звание, которое при наличии степени через несколько лет получить относительно несложно.

Отсюда ясно, что для получения звания желательно иметь степень. Желательно, но не обязательно. Имеется возможность получить звание без степени, для этого надо быть, как говорит положение об ученых званиях, высококвалифицированным специалистом и занимать в течение некоторого времени соответствующую научную должность. В современном научном неофициальном лексиконе научного работника, педагога, которому присвоено звание профессора при отсутствии у него ученой степени доктора наук, принято называть «холодным» профессором. Такой профессор не лишен возможности защитить диссертацию и превратиться в «горячего».

Еще раз подчеркнем, что, говоря об ученых званиях, следует отличать их от должности. Можно занимать должность доцента, профессора, не имея соответствующего ученого звания. Разница между имеющим звание и занимающим должность примерно такова, как между постоянным владельцем автомобиля и водителем, не являющимся владельцем. Звание дается навсегда, пожизненно, а должность — на определенный период. Правда, частенько встречаются случаи, когда ученое звание у тебя есть, а должность занята лицом без звания, хоть ты по званию доцент, а вынужден работать ассистентом. Наука — это хитрая штука, в ней многое возможно. Звание — одна из таких возможностей.

Диапазон научных должностей шире диапазона ученых званий. Так, на два ученых звания приходится целый набор должностей. В высших учебных заведениях это ассистент, преподаватель, старший преподаватель, доцент, профессор. В научных организациях — младший (мне), просто научный, старший (сне), ведущий, главный научный сотрудник (последних в шутку называют гнусами). К тому же есть и высокие должности заведующих кафедрами, отделами, лабораториями, секторами и еще более высокие — ректоры, проректоры, директора. В общем чего-чего, а научных должностей у нас хватает. Любой, обладающий такой должностью, вправе считаться ученым.

Следует упомянуть об ученых, точнее, научных званиях, начинающихся словами «заслуженный», «почетный», но они предназначены не для начинающих ученых, а для заканчивающих свой научный путь. Заслуженным деятелям науки и почетным докторам диссертации обычно ни к чему, они их либо имеют, либо не больно в них нуждаются.

Никак нельзя пройти мимо званий члена-корреспондента и действительного члена (академика) Академии наук. На первый взгляд кажется, что это тоже не для молодых, хотя Андрей Дмитриевич Сахаров стал членом-корреспондентом Академии наук СССР в 28 лет, а академиком — в 32 года. И вообще, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом, как и аспирант, не мечтающий стать академиком. Шансы примерно равны, но в перспективе у аспирантов они выше, ибо число академических вакансий в последние годы стало резко увеличиваться в связи с ростом числа самих академий.

Опять-таки, чтобы разобраться в этом вопросе, необходимы дополнительные разъяснения. Ныне научные академии в России образуют целую пирамиду, в вершине которой находится созданная еще Петром Первым в 1724 г. Российская Академия наук, в состав которой входят около тысячи членов-корреспондентов и действительных членов (академиков). Это святая святых науки. Даже великому преобразователю Н.С. Хрущеву не удалось заменить Академию наук совокупностью отраслевых академий. Говорят, что тогдашний президент Академии наук А.Н. Несмеянов сказал Хрущеву: «Никита Ceргeeвич, Академию создал сам Петр Великий и не вам ее закрывать». А Л.И. Брежнев и иже с ним не смогли добиться исключения из Академии наук вольнодумца А.Д. Сахарова.

Величие Российской Академии наук (РАН) определяется тем, что в ее состав входят самые выдающиеся ученые, генералы и даже маршалы от науки. Но какую-то роль играет и факт получения пожизненной ренты в виде «стипендий». До рыночных реформ академикам кроме доходов по труду платили 500 руб. в месяц, а членам-корреспондентам — 300 руб., что примерно вдвое превышало средний уровень заработной платы в Советском Союзе. В условиях квазирыночной российской экономики академические «стипендии» вначале резко «похудели», но, начиная с 2002 г., вновь существенно увеличились и достигли двух — трехкратного уровня средней месячной заработной платы рядового российского работника. Не ахти какой уровень с учетом инфляции, но поток стремящихся стать членами-корреспондентами и действительными членами РАН не иссякает. Ведь есть и кое-какие другие стимулы кроме денежной подкормки.

На втором уровне академической пирамиды находятся государственные отраслевые академии, такие, как Академия медицинских наук, Академия педагогических наук, Академия архитектуры и строительства, Академия сельскохозяйственных наук, Академия художеств и в какой-то мере Академия естественных наук (РАЕН). В их состав тоже входят действительные члены (академики) и члены-корреспонденты, но государственные «стипендии» у них в полтора, а то и в два раза ниже, а в РАЕН деньги вправе платить только сама Академия.

Ну, а на третьем уровне в так называемый переходный период от административно-распорядительной к рыночной экономике в России возникло столько негосударственных, общественных академий, академиков и членов-корреспондентов, что числа им несть. Сам стал академиком сразу двух академий. Но в этих академиях денежку государственную не платят и даже, наоборот, чтобы стать их участником надо вносить вступительный взнос как своеобразную плату за право носить звание члена-корреспондента Академии или действительного члена.

Так что если хочешь разобраться в действительном величии звания академика, то надо прежде всего выяснить, в какой Академии он состоит. Об этом вновь испеченные академики многочисленных рукотворных академий говорят неохотно, называя себя с пафосом академиками, членами-корреспондентами без указания, какая академия имеется в виду.

Попадание в самый верхний слой элиты требует особого искусства и везения. Хотя формально в члены-корреспонденты и академики избирают, но, чтобы стать ими, надо быть избранным в другом смысле слова. У членкоров и академиков своя масонская ложа, свои законы продвижения, которые, пожалуй, одним им только и ведомы. Ни диссертации, ни научные труды не играют здесь решающей роли, хотя ученая степень нужна. Гораздо важнее попасть «в струю» и получить поддержку от членов ложи. Чем выше уровень Академии, тем, естественно, сложнее в нее попасть.

Нет сомнений в том, что ожесточенная конкуренция (десять и более докторов наук претендуют на одно место члена-корреспондента РАН), стремление получить научную квартирку на самом высоком этаже, поближе к солнышку, обусловлены каким-то сверхмощным побудителем. Длинные языки злословят по поводу пожизненной ренты, получаемой из государственного кармана при наличии академического звания в дополнение к другим доходам. И еще о возможности получить затем новую должность. Рвущиеся к вершине утверждают, что делают это из чистой любви к науке, чтобы их несомненные научные заслуги получили общественное признание, а сами они — экономическую независимость, свободу научного творчества.

И еще об одной любопытной детали. В России появилось множество негосударственных учебных академий, университетов, институтов, при которых существуют иногда и диссертационные советы. Самые «храбрые» из них иногда отваживаются на полное отделение от государства в лице Высшей аттестационной комиссии, присуждая ученые степени не то что кандидата, а даже доктора наук без участия ВАК, как это принято за рубежом в совершенно иных условиях. После защиты таким быстро «испеченным» ученым тут же выдаются скрепленные печатями дипломы, именуемые «корочками», бланки которых изготовить или купить не составляет особого труда. Остается лишь еще сказать дипломированным таким образом кандидатам и докторам наук: «Гуляй, Вася, по научной стезе, ну и получить, естественно, вознаграждение за услуги».

Таково одно из последствий поспешной либерализации российской науки и образования. Хотелось бы все же напомнить «умельцам», что согласно Постановлению Правительства Российской Федерации от 30 января 2002 г. № 74 в качестве документов о присуждении ученых степеней, предусмотренных государственной системой аттестации, имеют силу только дипломы, выданные Министерством образования Российской Федерации или иными уполномоченными государственными органами.

Ознакомившись с российской системой ученых степеней и званий, любопытный читатель вправе поинтересоваться, а как там у них, «за бугром», т. е. за рубежом, в этом отношении. Сами понимаете, что у них не может быть такой строгой и стройной системы, как у нас. Там ведь кто чего хочет, то и делает. И правительство в это дело не вмешивается, и Высшей государственной аттестационной комиссии нет, и положений, и инструкций поменьше нашенских. Правда, и самодисциплина там, как правило, выше и самоответственность тоже. Университеты, обладая возможностью самостоятельно присуждать «собственные» ученые степени, не разбрасывают их направо и налево, не превращают в предмет купли-продажи, кумовства. По крайней мере делают это редко, в порядке исключения.

В итоге, со степенями и званиями там слишком просто, не то, что у нас. Сплошной примитивизм, скучно даже. Ни кандидатов, ни доцентов. Правда, доктора и профессора есть. Но их доктор — это что-то вроде отечественного кандидата. Поэтому кандидаты наши, вырвавшись за рубеж или вступая в контакты с иностранными учеными на родной земле, тут же называют себя докторами. Хотя у них там начинающих ученых кличут бакалаврами и магистрами, последние даже должны готовить диссертацию.

Наши попытки воспроизвести подготовку бакалавров и магистров в России пока не увенчались шумным успехом.

Полного набора наших научных званий у них опять же таки нет. Зато профессора бывают разных рангов: младшие, просто профессора и старшие или полные (не по комплекции, понятно, а по полноте знания и признания заслуг).

Зачем людям нужны ученые степени и звания

Проблема цели жизни, человеческих устремлений и потребностей, их распределения по степени значимости, важности занимала и будет вечно занимать умы людей. Столь же очевидно, что, несмотря на все усилия философов и социологов, эту проблему никому и никогда не удастся решить до конца. Соответственно, не приходится искать исчерпывающий ответ на вопрос: «Зачем и почему люди стремятся приобрести ученые степени и звания, затрачивая на это массу времени, усилий и средств?» В конце концов, раз человек что-то ищет, значит, это ему нужно. Потребность есть то, в чем нуждаются люди, и надлежит больше думать не о природе такой потребности, а о том, как ее удовлетворить более полным образом при меньших, ограниченных затратах. Но все же понять смысл желаний страждущих приобрести ученую степень нужно и можно, даже необходимо, ибо от желаний зависит мера усердия, с которой соискатель добивается своей цели.

Согласно представлениям американского социолога и психолога Абрахама Маслоу иерархически выстроенные человеческие потребности образуют своеобразную «пирамиду», состоящую из пяти ступеней, уровней. Расположенные по рангу потребности образуют следующую структуру.

1. Потребность в самореализации, самоутверждении.
2. Потребность в уважении со стороны других и в самоуважении.
3. Потребность в общении, дружбе, любви.
4. Потребность в безопасности и помощи.
5. Физиологические потребности.

Рассмотрим, как связано удовлетворение перечисленных потребностей с наличием у человека ученой степени и ученого звания. Удовлетворять свои физиологические потребности ученый может полнее, если после успешной защиты диссертации, присуждения ученой степени или присвоения ему ученого звания увеличатся доходы и доступ к материальным благам.

Безопасность ученого несколько выше, чем рядового гражданина; вследствие исторического почитания ученых на Руси их меньше убивают бандиты, преступные группировки. Молодым аспирантам-мужчинам дают отсрочку от призыва в армию, так как они проходят учебу. Кандидатов наук вообще не призывают в армию силком. Более или менее именитых ученых прикрепляют к специальным поликлиникам, об их здоровье государство заботится немножечко больше в сравнении с неостепенными, хотя в квазирыночной России эта возможность поблекла.

Вхождение в клуб ученых, несомненно, развивает общение и дружбу; между учеными возникают дополнительные контакты, они образуют своеобразные кланы, встречаются на конференциях, семинарах, мероприятиях, проводимых домами ученых, всяческими научными обществами и фондами. Ученые часто выезжают за границу и общаются с зарубежными коллегами. С удовлетворением потребностей в любви проблема решается не столь однозначно, но, во всяком случае, любовь аспиранток к своим научным руководителям — рядовое событие.

Уважение к ученым со стороны окружающих, как уже упоминалось, проистекает из исторических российских традиций и хотя в последнее время такое уважение несколько поблекло на фоне почитания дельцов, умеющих делать деньги, но в известной мере все еще наблюдается. А вот потребность в самоуважении после получения ученых степеней и званий заведомо удовлетворяется в высокой степени. Сам не замечаешь, как начинаешь себя по-настоящему уважать, с достоинством относиться к себе.

Ну и, конечно же, написание и защита диссертации, приобретение и дальнейшее использование ученых степеней и званий есть одна из высших форм самореализации, самовыражения. В этом отношении ученых превосходят только актеры и политические деятели.

Ученые живут относительно долго, во всяком случае подольше, чем люди, занятые многими другими видами целесообразной деятельности. По экспертным оценкам, степень кандидата и звание доцента продлевают жизнь на два-три года в сравнении с неостепенными, доктора и профессора живут подольше примерно на пять-семь лет, члены-корреспонденты и академики — на восемь-десять. Отсутствие детальной и достоверной статистики не позволяет подтвердить высказанную гипотезу более надежными цифрами. И детишек своих ученые легче пристраивают, чем успешно продляют жизнь в своих детях. Это следует учитывать, стремясь к первой форме счастья — увеличению продолжительности жизни, продлению ее в своем потомстве и обеспечению хорошей жизни своему потомству.

В отношении счастья обогащения ученые — тоже не последние люди. Конечно, по доходам и материальному благосостоянию им не сравниться с удачливыми предпринимателями, олигархами, высшей номенклатурой. Даже академик вряд ли выиграет соревнование. Но с рабочим, служащим, инженером, врачом, учителем кандидат наук потягаться может. И по доходам, и по денежным накоплениям, и по имуществу. Машину и садовый участок, иногда даже скромную дачу ученая степень способна обеспечить. Не сразу, конечно.

В денежном измерении ученые степени и звания приносят дополнительные доходы как благодаря несколько повышенной ставке заработной платы, так и вследствие получения надбавок и приработка. Увы, время, когда кандидат, доцент получал гарантированную прибавку к зарплате в размере от 50 до 200 руб. в месяц, доктор наук — от 100 до 400 руб. (а рубль был по ценности близок к доллару), ушло в прошлое. Впрочем, понемножечку, оно вроде бы возвращается. Многое зависит от умения использовать степени и звания как орудие добывания денег и вещественных благ, действуя по формуле: «ученая степень — продвижение по службе в должности — завоевание положения, позволяющего получать доходы — получение самих доходов».

Не приходится скрывать, что спрос на научно-интеллектуальный продукт, наблюдавшийся в бывшей стране Советов, значительно упал; зачастую научный, духовный продукт остается невостребованным системой и обществом. В то же время отдельные виды научного, образовательного, информационного продукта высоко ценятся на современном российском рынке товаров и услуг. Есть возможность сбывать их за рубежом по доступной цене.

Не будем делать поспешные, скоропалительные, односторонние выводы о провале идеи материального, денежного счастья на научной почве. Ведь платят все-таки. Свободное время, которого у ученого намного больше, чем у других работников, тоже ведь стоит денег, его вполне можно использовать на дополнительную коммерческую деятельность. И в конце концов, если вы решаетесь выращивать и продавать цветы, торговать импортными сигаретами, а может быть, даже нефтью, газом или металлами, то ученая степень и звание никак не помешают, а кое в чем еще и помогут. Ученые степени и порождаемый ими научный имидж — прекрасное, исключительно полезное дополнение к искусству коммерции, а то и подкрепление.

Пусть даже наука — не лучший, не самый эффективный способ материального обогащения, но это надежный путь к духовному богатству. Следует признать, что наука, как и искусство, предоставляет в этой части неисчерпаемые возможности. Познание сокровенных тайн мироздания и само приобщение к миру людей, творящих науку, возводящих величественное, никогда не завершаемое Здание Знаний, дарит необыкновенные, ни с чем не сравнимые ощущения, особые чувства. Личная сопричастность к пополнению сокровищницы Вечной Науки возвеличивает человека, служит мощным источником самоутверждения, достижения известности, приближения к славе. Недаром же сто членов Парижской Академии естественных наук считаются бессмертными.

В народе ученых, по аналогии с писателями, художниками, артистами, многие считают благородными, интеллигентными, интеллектуально одаренными или даже самыми умными людьми. Вспоминается, с каким глубоким почитанием относилась к ученым моя мама. В глухом украинском селе, где прошло мое детство, об ученых степенях и званиях, конечно, представления не имели, слыхом не слыхивали. Слово «ученый» ассоциировалось с понятием «образованный». Мать, каким-то чудом закончившая гимназию в Одессе, считалась чуть ли ни самой ученой на деревне. Отец же, с трудом закончивший два класса приходской школы, в пику матери любил поговаривать: «Если все станут грамотными, кто будет свиней пасти?»

Попробуем теперь разобраться в движущих силах, побуждающих к написанию и защите диссертаций россиян, живущих в условиях затянувшегося переходного периода от советской социалистической к рыночной капиталистической экономике. О том, что такие побудители есть, свидетельствует жизнь. После явной рецессии конца 90-х годов XX в. в России самого начала XI в. наблюдается подъем интереса к защите диссертаций и приобретению ученых званий. Чем он обусловлен и на кого распространил свое действие?

Увеличивается количество молодых прагматиков, не считающих науку лучшей, выгодной сферой деятельности в условиях современной жизни, но понимающих, что запас научных знаний, подкрепленных ученой степенью, не только не помешает, но вполне может сгодиться. Занимаясь предпринимательством, участвуя в более или менее выгодном деле или планируя такое участие, стремясь утвердиться в составе среднего класса, подобные юноши и девушки понимают в то же время, что поступить в заочную аспирантуру, стать соискателем, защитить диссертацию полезно для укрепления своего статуса, положения в обществе, в жизни. Они не ждут от ученой степени сиюминутных выгод, преимуществ, но верят, что со временем все это придет. Что ж, этой когорте соискателей ученой степени не откажешь в дальновидности.

Еще одна категория лиц, стремящихся обрести ученую степень, — часть «новых русских», обретших приличное денежное состояние и положение, удостоившихся чести стать достойными членами среднего класса россиян и в то же время ищущих пути и способы подкрепления своего положения во имя надежного будущего. Эти энергичные люди ищут дополнительные зоны приложения своих усилий и вложения имеющихся у них средств. Одной из таких сфер оказывается наука, точнее, получение ученой степени. Простой расчет или чисто интуитивные представления убеждают таких претендентов на ученую степень, что вложения в научное дело, представляющие не столь уж значительную часть имеющихся у них ресурсного потенциала, сил, энергии, времени, денег, заведомо окупятся. А если даже и не окупятся в денежном измерении, то потери не столь уж существенны, вполне терпимы. Даже сам факт долговременного, а то и пожизненного приобщения к науке посредством обретения ученой степени служит для таких людей достойным вознаграждением, окупает затраченные ресурсы.

Следующая группа россиян, страждущих приобщиться к ученой степени кандидата и доктора наук, а затем по возможности стать и профессором, — именитые и состоятельные граждане среднего возраста, всплывшие на волне рыночных реформ и занявшие весьма приличное, иногда даже совсем высокое положение в обществе. Это активные, динамичные, толковые, разбирающиеся в своем деле люди, имеющие, правда, к науке весьма косвенное отношение, находящиеся с ней, как любят говорить политэкономы, в опосредованной связи. Будучи здравомыслящими представителями своего класса, они понимают, что под луной ничто не вечно, солнце имеет обычай заходить за тучи, в любой момент теплое место может стать горячим и придется его покинуть. Вот тогда-то ученая степень да еще вкупе со званием может оказаться весьма кстати, а приличная должность на кафедре университета или в солидном научно-исследовательском институте — не позорной, а даже достойной для карьеры на закате лет и сил.

Главная трудность для этих уважаемых людей — сочинить и защитить диссертацию. Научных трудов у них бывает маловато, а то и совсем нет, исключая разве статьи в газетах, каковые научными работами не считаются. Диссертацию писать некогда, да и не очень хочется, к тому же даже самые говорливые из них — литераторы не ахти какие. Приходится прибегать к услугам консультантов, специалистов. В условиях российской полурыночной экономики, когда даже в газетах несложно отыскать рекламу «Диссертация под ключ», проблема решается несложно — были бы, как говорится, деньги. К тому же так как заказчики чаще всего люди, неплохо знающие дело, то к написанной другой рукой диссертации они легко приобщаются, более или менее свободно ее защищают после некоторой подготовки и интенсивного натаскивания. А уж далее ВАК их трудно отловить, хотя в последние годы предпринимаются попытки поставить рогатки и заслоны на пути этих мужественных рвущихся в науку людей. Их аттестационные дела, авторефераты, а то и диссертационные работы экспертные советы ВАК контролируют с особой тщательностью. Самих «мучеников» часто вызывают «на ковер» в ВАК, где они должны предстать один на один с квалифицированными экспертами и доказать личное участие, новизну своих исследований, обоснованность и приложимость результатов своей работы.

И наконец, еще об одной категории соискателей, заслуживающих самого глубокого уважения, выстрадавших свою диссертацию годами упорного ожидания своего часа и кропотливого труда. Речь идет о тех преподавателях институтов и университетов, работниках научно-исследовательских и проектно-конструкторских организаций, которые, не обладая могучим талантом и пробивной силой, капля за каплей откладывают крупицы собственных наработок или найденных в научной литературе идей и годами, а то и десятилетиями строят свой скромный диссертационный домик. Большинство из таких соискателей удовлетворяются кандидатской степенью, но встречаются и более неугомонные, которые к 50 годам подумывают о докторской диссертации, а ближе к 60 даже защищают ее, сотворив практически целиком собственными руками.

Нам понадобилось прибегнуть к краткому анализу и классификации разных категорий соискателей не только, чтобы убедить вас, что не иссяк порох в пороховницах охотников за учеными степенями и званиями. Дело еще и в том, что, определив свою собственную классификационную группу, соискатель намного облегчит решение задачи о выборе рационального (в пределе даже оптимального) способа достижения поставленной цели. А в нашем многополярном и мультивариантном мире осуществление обоснованного, правильного выбора способа действий — это уже полдела, а то и больше. Если даже ваш выбор связан с необходимостью опереться на других — в том нет ничего зазорного. Даже великий Ньютон писал, что он смог достичь успехов в науке, только опираясь на достижения своих предшественников, имея в виду, например, Галилея. А уж нам, простым грешным, тем более без содействия никак не обойтись.

Источник: Элитариум


ОБРАЗОВАНИЕ И НАУКА

О знании

Автор: эксперт Нурали Нурисламович Латыпов, физик, нейрофизиолог, советник мэра Москвы.

Главное богатство каждой страны — это люди, ее населяющие. Со своими желаниями, потребностями, переживаниями. Каждый со своим интеллектом.

О знании Интеллектуальный потенциал страны — не просто сумма интеллектов всех людей. Общаясь, люди обмениваются сведениями, планами, идеями. Это приводит к появлению новых идей, изобретений, решений. Так наращивается творческий потенциал всего общества. Характерно, что столь прописные истины с весьма давних времен понятны подавляющему большинству. Скажем, принц Оранский, желая вознаградить жителей Лейдена за услуги, оказанные горожанами в войне за независимость, предложил им выбор: либо отмена налогов, либо основание в Лейдене университета. Ответ не заставил себя ждать: «Не заботьтесь о налогах, давайте университет». А, например, Генрих VIII — один из самых жестоких и кровавых королей Англии — был в то же время одним из первых в этой стране, кто оценил могущество знания. Когда советники предложили ему сократить расходы на университеты, он весьма дальновидно заметил: «Господа, мы с вами умрем, и наши косточки истлеют, а университеты будут управлять Англией. И неплохо управлять!» Но начинать все же надо с каждого отдельного человека, расширять его творческие и интеллектуальные возможности. Эта задача трудна, но исключительно важна и необходима. И для отдельного человека, и для всего общества.

С древних времен рассказывают о четырех типах людей:

  • Тот, кто кое-что знает и знает, что знает, — мудрец: учись у него.
  • Тот, кто кое-что знает, но не знает, что знает, — спящий: разбуди его.
  • Тот, кто ничего не знает, но знает, что не знает, — открыт: научи его.
  • Тот, кто ничего не знает и не знает, что не знает, — глупец: избегай его.

Каковы основные черты знания, важные с точки зрения общества?

  • Знание непредсказуемо. Наряду с открытиями, на которые надеялись, всегда делались открытия, не предвидимые никем. И таких большинство.
  • Знание неограниченно. Исчерпались неоткрытые земли, исчерпываются ресурсы недр. Но «электрон так же неисчерпаем, как и атом». И знание позволяет собирать с прежних земель больший урожай, заменять истощенное сырье...
  • Знание неуничтожимо. Открытое и надлежащим образом опубликованное однажды остается доступно всему человечеству навсегда.
  • Знание распространяется. Бернард Шоу сказал: «Если мы с вами обменяемся яблоками, у каждого будет по одному яблоку; если обменяемся идеями — у каждого будет по две идеи ».
  • Знание окупается. Его получение оплачивается однажды, а использование непрерывно.
  • Знание общедоступно. Всякий находящийся в здравом рассудке способен при надлежащих усилиях усвоить любые достижения человеческого разума.
  • Знание проверяемо. Установленное одним исследователем может быть повторено другим.
  • Знание неделимо. Арийская физика и пролетарская биология не принесли своим творцам ничего кроме, позора.

Как же согласуется с этими чертами нынешнее отношение общества к знанию?

  • Знание предсказывают. И в советские времена, и в рыночном обществе поощряются лишь те исследования, чьи результаты ясны заранее и заведомо не противоречат взглядам лиц, принимающих решения.
  • Знание ограничивают. Целые отрасли исследований объявляются неинтересными для общества.
  • Знание уничтожают. История наполнена погибшими библиотеками, убитыми учеными и запрещенными трудами.
  • Знание останавливают. Отказы в публикации отдельных работ, не соответствующих взглядам публикующих, — мелочь по сравнению с засекречиванием целых областей исследований. А в советские времена, например, для публикации необходим был акт экспертизы, смысл которого сводился к доказательству, что статья не содержит ничего нового и интересного.
  • На знании экономят. Легче всего вычеркнуть из списка финансируемых организации, связанные со знанием, — ведь их голод ударит по всему обществу, лишь когда победный рапорт об экономии уже прославит ретивого разорителя.
  • От знания изолируют. Мусульманские радикалы запрещают учиться женщинам. Рыночные радикалы — беднякам.
  • Знанием объявляют вещи, не проверяемые в принципе — вроде идеи загробного мира, — или, еще того хуже, уже давно проверенные и опровергнутые — вроде идеи централизованного общегосударственного планирования.
  • Знание делят. Новоявленные границы рассекают давно налаженные совместные исследования.

Противопоставить всему этому каждый из нас может только свои личные усилия. Поэтому нужно, чтобы эти усилия были как можно мощнее.

Источник: Элитариум (www.elitarium.ru)


Прыг: 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32
Скок: 10 20 30